CSS Grid

Эйно собирает камни за забором, и шутит, что когда шахты закроются и наступит половодье, у него там будет пристань (Эйно, 74 года).

Эйно живет в доме своего детства. Его земля находится на границе шахты Эстония и шахты Виру. Во дворе видно углубление просевшей земли между жилым домом и хозяйственными постройками. Он помнит время, когда после войны татары проводили здесь геологическое бурение.

Читай дальше...

Камин из-за трещин в таком состоянии, что не знаешь, протянет ли он зиму (Хелен, 35 лет).

Говоря о влиянии горного дела на её повседневную жизнь, Хелен задумчива, и скорее тосклива. Около ее дома подземные раскопки начали проводить только недавно. Хелен жалуется, что, когда проводились предварительные исследования, обещали работать тихо...

Читай дальше...

Когда под землёй взрывали, собаки начинали лаять. Семья в конце концов отдала своих собак, поскольку они лаяли из-за шума из шахт и днём и ночью (Киану, 17 лет).

Дом Киану находится между большими полями. Здесь он прожил всю свою жизнь. Когда подземные проходы сланцевых шахт дошли до его дома, он постоянно слышал звуки раскопок и ощущал дрожащую землю. Когда он выходил вечером, он видел тракторы на холме. Киану говорит, что шум, доносившийся из шахты, нервировал собак.

Читай дальше...

Энн говорит, что в деревне есть и другие дома, которых фундамент нарушен из-за карьера. Он отметил недовольным голосом, что представители карьера сказали, что его отец в 1930. году построил дом неправильно, потому что дом не соответствует современным требованиям (Энн, 71 лет).

Приближаясь довольно близко к шахте Оямаа, я поворачиваю во двор одного красивого старого эстонского дома. Меня очаровывает большая зелёная стеклянная веранда и широкая лестница перед ней. Маленькими листьями покрыта дорога проходит красную рябину, которой ягоды под ногами щёлкают. В яблочном саду вижу мужчину, который собирает яблоки – он один из детей, которые выросли здесь на хуторе.

Читай дальше...

Однажды ночью ей приснилось, как рухнули пятиэтажные дома Мяэтагусе, потому что шахта сделала землю полой изнутри (Маарика, 42 года).

Встреча с Маарикой была весёлой. Вокруг неё крутились пять кошек, и везде, куда бы мы не пошли, кошки шли за нами как любознательные дети. В начале нашего разговора Маарика показывает мне в первую очередь красующиеся на пеньке во дворе куски горючего сланца, и смеется над тем, что у каждого здесь есть кусочек сланца в доме.

Читай дальше...

Под землей находились также заброшенные склады, где были сломанные инструменты, тракторы и тому подобное. Вполне возможно, что все это уже давно стало собственностью земли. Не всегда получали опорные шесты, и случалось, что слои рушились ещё раньше (Бывший горняк, 60 лет).

Бывший горняк приехал жить в эту местность в 1965 году. Он отвечал за ремонт, техническое обслуживание и контроль подземного электрооборудования. Бурильщики ставили машины ему за дверь, и он должен был снова привести их в рабочее состояние. Он также помнит время, когда он работал на химическом комбинате в Кохтла-Ярве. Поскольку в воздухе постоянно были ядовитые пары, они вместе с женой решили поменять место работы и проживания.

Читай дальше...

Люба говорит, что рудниковое здание Сомпа было полное всякого металла, который после закрытия рудника привлёк яркую компанию (Люба).

В хуторе живёт Люба, кто меня радушна приняла. Неожиданно для меня, в начале нашего разговора красивая мыза превращается в серое четвёртое рудниковое здание Сомпа, которое действовало в 1948-1999 годах. Это единственный рудник, который назвали памятником культуры. Люба говорит, что по словам её 75летнего знакомого, открытье здания было большой торжественный праздник.

Читай дальше...

В настоящий момент подземные взрывы на работу школы не влияют, поскольку звуки шахты исчезают в дневном школьном шуме (педагог, 58 лет).

До окрестностей Иллука прокладывание подземных ходов дошло два или три года назад. В настоящее время в поместье Иллука находится школа и детский сад. По словам тамошнего школьного работника, шахта работает в непосредственной близости от здания поместья. В настоящий момент подземные взрывы на работу школы не влияют, поскольку звуки шахты исчезают в дневном школьном шуме.

Читай дальше...

Хельве все еще помнит, где она собирала первоцветы и купальницы, будучи ребенком. От брусники и черники в лесу тоже остались одни воспоминания, так как из-за горных работ земля намного суше, чем раньше (Хельве, 60 лет).

Хельве прожила всю свою жизнь в одном регионе. Она замечает небольшие изменения в природе, что может быть вызвано высыханием поверхности земли из-за подземных проходов. Хельве вспоминает: “... когда я была маленьким ребенком, то весной, когда таял снег, повсюду были лужи и канавы были полны воды, всюду были калужницы, росли первоцветы, а теперь всё пропало, растительность изменилась ... Ни одного первоцвета..."

Читай дальше...

Гости приняли шум шахты за приближающуюся грозу (Паул, 66 лет).

Я снова с большим удивлением узнаю, что и к дому Паула шахта тоже очень близко. В 300 метрах от дома в лесу находится вентиляционный канал шахты, а под садовыми воротами проходит туннель. Паул очень обеспокоен шахтёрской деятельностью, поскольку шум от взрывов и добычи всегда слышен, даже в выходные дни. Паул говорит, что, когда по вечерам происходят взрывы, дом трясется.

Читай дальше...

Крышки от кастрюль гремели, когда под землёй взрывали. Для питья животным, стирки и мытья в бане приходилось растапливать снег (Элла, 85 лет).

Элла - пожилая женщина, которая живёт в своём нынешнем доме уже 47 лет. В 1970-х годах вблизи её дома начали подготовку к работе в шахтах. Вскоре после подземных подготовительных работ из колодца их хутора исчезла вода. Вместе со своей матерью и тремя детьми Элле пришлось долго думать о том, где и как получить воду. Они были одними из первых, кто остался в деревне без воды.

Читай дальше...

Когда Тийне было семь лет, их семья узнала, что все жители деревни должны покинуть свои дома, так как в этом районе будут добывать сланец. Немного плаксивым голосом она говорит, что в ее душе это оставило довольно глубокий след (Тийна, 51 год).

Разговор с Тийной начинается очень грустно. Она одна из тех, кто бежал от шахты всю свою жизнь. Она жила в трех деревнях, и во всех происходила подземная добыча. На своем нынешнем хуторе она прожила 25 лет. Когда Тийна начинает рассказывать о своем детстве, ее голос дрожит, и на глазах появляются слезы.

Читай дальше...

Kaari räägib rõõmsal meelel, et tänu ressursitasudele hoolitseb vald oma elanike eest hästi. Mäetaguse vald on väga palju panustanud kohaliku hariduse kvaliteedi tõstmisse ja võimaluste mitmekesistamisse (Kaari, 40aastane).

Kaari on töötanud kohalikes haridusasutustes ning olnud seotud ka kaevandusega. Põlevkivi kaevandamine mõjutab tema elu väga ning ta ütleb, et mõju on siin piirkonnas igal pool näha. Vestlus Kaariga on põnev, kuna ta analüüsib mõju ka väljaspool oma koduõue. Reipal ja positiivsel häälel toob ta välja kaevandustegevusega kaasnevaid positiivseid ja negatiivseid näiteid.

Читай дальше...

Kõige rohkem teeb Taimot murelikuks see, et karstialal ei ole enam selliseid üleujutusi, nagu kunagi varem. Maa-aluste kaevanduskäikude tõttu on põhjavee tase alanenud (Taimo, 60aastane).

Taimo räägib karstialast, kus kevadeti oli vett olnud nii palju, et see tuli üle kallaste, kuni sõiduteeni. Suurvesi ulatus kaugele üle põllu. Taimo meenutab, kuidas nad kunagi seal parvetasid: „…ja siis me olime noored ja siis meil olid tehtud palkidest parved ja sõitsime siin. Ja me sõitsime sinna suurte pärnade alla, maja seina vastu, rääkisime läbi akna juttu parvel. Nii kõrgel oli vesi.“

Читай дальше...

Меэлис мечтает иметь свой колодец во дворе, и чтобы наличие воды не зависело от центральной водонапорной станции. Там также мог бы быть пруд, но, к сожалению, в этом районе это невозможно (Меэлис, 37 лет).

Глядя со стороны, дом Меэлиса находится как будто-бы на островке. Вокруг маленького квадратного дворика земля просела. Дальше идёт поле, на котором видна волнистость, вызванная проседанием. У Меэлиса во дворе стоят выложенные из шлакоблоков здания. В стене гаража имеется несколько крупных трещин, причиной которых считают раскопки. Влияние шахты на повседневную жизнь и деятельность не очень заметно для семьи Меэлиса.

Читай дальше...

Милый красный дом Мадли находится прямо рядом с терриконом. Семья Мадли считает, что террикон, это аттракцион для развлечения. Она говорит, что у знакомых много идей, как более извлечь пользу из горы (Мадли, 37 лет).

Мадли сюда переехала примерно 10 лет назад. Они выбрали маленький дом около террикона, который нашли случайно по объявлению. На мой вопрос – влияла ли гора как-нибудь на выбор местожительство, Мадли отвечает, что нет, не влияла. Она вспоминает, что раньше многие люди пугали её мыслями, как бывшие шахты будут опускаться.

Читай дальше...

Anna näitab oma aiale, mis on kui suur lomp. Astudes murule, jäävad järgi suured porised jäljed (Anna, 62aastane).

Anna on rõõmsameelne naine, kes on suurima heameelega jagamas oma mõtteid sellest, kuidas põlevkivi kaevandamine tema elu mõjutab. Ümber tema maja on maa all kõikjal toimunud kaevandustegevus. Naabrimees teadis rääkida, et käigud jõudsid ka otse maja alla.

Читай дальше...

Детям это совсем не нравилось, когда снова приходилось носить вёдрами воду из находящегося на выгоне общего колодца. Вёдра-то тяжёлые (Антс, 86 лет).

Дом Антса расположен недалеко от карстовой зоны, с обширными полями вокруг него. Он постоянно жил на своём хуторе. Говоря о шахтах, в голосе Антса слышится возмущение. Оказывается, что раскопки возле их дома уже закончились, и теперь это всего лишь воспоминание. В качестве одного из негативных влияний шахты на его жизнь он упоминает период, когда из под земли доносились звуки шахтёрской деятельности и были слышны взрывы.

Читай дальше...

До дома Сандера шахта ещё не дошла, и он не боится влияния рудниковых работ. И для будущих проблем, которые вызваны опусканием земли, он не готовится. Сандер считает, что сначала надо дождаться, пока рудниковыми работами начнут, и тогда смотреть, как это влияет на жизнь (Сандер, 35 лет).

Сандер молодой отец, кто в момент моего прихода занимается строительскими работами. Во дворе видно красиво построены бревенчатые постройки, старый хуторный комплекс выглядит как новый. На жилом доме видно новый каменный фундамент. Я решила прийти именно сюда, потому как в прежних интервью люди говорили, что в результате взрывных работ из фундамента камни начинают вываливаться.

Читай дальше...

Оцениватели повреждений имущества, которых посылает рудник, они современные строители, кто составят акт и объясняют, что дом построен неправильно. Они всё равно правы, говорит Виивика: “Простой человек просто не может ходить в суд, тратить деньги и с ними бороться. “ (Виивика, 57 лет)

Виивика живёт посреди полей. Рудник по-разному повлиял на её жизнь. Она говорит, что сейчас подземные взрывы слышно только издалека. Зато пару лет назад рудничные работы происходили прямо под двором и Виивика должна была справляться с трескающемся стенами, недостатком воды и бессонными ночами.

Читай дальше...

До двора Виктора шахта ещё не дошла и большинство влияний и проблем ещё впереди. Что будет происходить в будущем, он не знает и говорит: “Всё пока в порядке и не знаю ещё, чего боятся. “ (Виктор, 70лет)

До дома Виктора подземная шахта дошла довольно недавно. Между его и соседнего дома проходит главный подземный ход, расходящийся ходы ещё не прокопали. Виктор говорит, что взрывы было уже слышно, но пока до двора Виктора шахта ещё не дошла, так большинство влияний и проблем могут быть ещё впереди.

Читай дальше...

Каарел говорит, что, когда рудничные работы происходят близко к двору, тогда слышно грохот и почва качается, но потом обычная жизнь продолжается (Каарел, 45лет).

Каарел живёт в хуторе около леса. После того, как я постучала на одну и на вторую дверь, Каарел выходит из надворной постройки. У него очень большая собака, которая наверно весит больше меня и лает очень громко. Я наконец справилась и смогла у него спросить, как добыча сланца влияет на его жизнь. На это Каарел задумался.

Читай дальше...

Лейда говорит, что пусть делают, что хотят, самое главное, чтобы в домах была вода (Лейда, 75лет).

Около узкой гравийной дороги находится маленький домик, во дворе которого видно несколько колодцев. Это здесь обыкновенно – в некоторых дворах два, в некоторых три колодца. Везде видно рядом старые деревянные и модные колодцы.

Читай дальше...

Ljubov on oma praeguse eluga väga rahul. Pärast seda, kui majja toodi veetrass, on elu nagu linnas (Ljubov, umbes 60aastane).

Pisikeses majakeses elab Ljubov. Kui küsin, kuidas põlevkivi kaevandamine tema elu on mõjutanud, naeratab ta rõõmsalt ja lausub, et on oma praeguse eluga väga rahul. Ljubov räägib, et nõukogude ajal käis ajaleht, kus kirjutati iga päev, millised on keskkonnaolud ja õhk Jõhvis, Kohtla-Järvel ja Sompas. Ta toob välja, et Sompas (3 kilomeetri kaugusel tema majast) oli õhk alati kõige puhtam: „Seega on meie rajoonis, Eredal ja Mäetagusel kõige puhtam ja kõige parem õhk… Näete, mul on suvila kuuskedega ümbritsetud ja mets on ka kõrval. Sellepärast on kõik väga hästi.“

Читай дальше...

Valerii ütleb, et kaevandus neid väga ei sega, kuna maa-alused kaevamistööd ei ole veel nende õueala lähedusse jõudnud. Rohkem segab teda õueala kohalt kulgev kõrgepingeliin, mis pidevalt sumiseb (Valerii, umbes 40aastane).

Valerii elab oma abikaasaga väikeses majakeses. Üle õueala läheb suur elektriliin, mis teeb veidi hirmuäratavat häält. Nad ostsid maamaja nelja aasta eest. Valerii räägib: „Oleme pärit Kohtla-Järvelt, meil on seal korter ning suviti elame siin. Võib-olla umbes kolme aasta pärast, kui tütar lõpetab kooli, tuleme siia elama.“ Ta ütleb, et muidu elaksid nad ilmselt siin, kuid kuna kohalik kool on 9-klassiline ja seal ei saa keskharidust omandada, siis käivad nad maal vaid suvitamas.

Читай дальше...

Monika arvab, et need, kes on olnud selle piirkonnaga varem seotud, nemad ei karda siia tagasi tulla (Monika, umbes 35aastane).

Monika elab väikeses külas. Siia kolisid nad umbes nelja aasta eest. Tema mehe vanemate maale, kus vanasti asus laut, ehitasid nad uue maja. Monika räägib, et ehitusloa saamine ei olnud lihtne, kuna selleks tuli täpselt ära mõõta, kus asuvad maa-alused kaevanduskäigud ja kus on tervikud.

Читай дальше...

Sirje räägib, et sügiseti ujutas suurvee ajal kaevanduse kraav maa üle ning majatagune plats oli jääs. Keset jäävälja oli tehtud aga lastele jääkarussell „…ja siis meil oli see post pandud ja siis meil kelgud olid küljes ja nii me sõitsime…“ (Sirje, 60 aastane).

Sirje on olnud väga kaua aega seotud tööga põlevkivikaevanduse kesklaboris. Nagu ka paljudele teistele inimestele selles piirkonnas, on ka Sirjele kaevandus pakkunud tööd ja leiba. Nüüd on ta juba pensionil ja aitab oma lapse perel sisse seada elu ühes vanas hoones. Taban neid kõiki aiatöödelt. Kui küsin, kas nad teavad, kas ka selle hoone õuealalt on läinud kaevandus alt läbi, vastavad nad, et ei ole seda uurinud ega näe hetkel põhjust selle väljaselgitamiseks.

Читай дальше...

Rene tahtis ehitada uut talli, selleks tuli tal tõestada, et hoone asub maa alustel tervikutel. Kui Rene kaevanduskäikude kaardi kätte sai, siis selgus hoopis, et tema rehehoone kõrval on kuus tervikut, kuid rehielamu ise paikneb otse kaevanduskäigu kohal. Tall aga jäigi ehitamata (Rene, 66aastane).

Rene elab kohas, kus tulevik on ootamatust täis. Umbes 12 aasta eest toimus piirkonnas maa-alune kaevandamine. Rene peab Eesti raskeveo hobuseid ning mets ja maa on tema jaoks väga olulise tähtsusega. Peale maa-aluseid põlevkivi kaevanduskäikude loomist piirkonda, on Rene elu nii ühte kui teist pidi kaevandamise tegevusest mõjutatud. Kui küsin, et kas maapind kuskil ka vajub, vastab Rene: „Näe, see küngas mis on, see oli väike põndak, nüüd on mägi keskel. Sinnapoole mäge enam hobuseid ei näe.“

Читай дальше...

Mihkel, kes on töötanud nii kaevuri kui ka lõhkajana, kahtleb maa-aluste tervikute jutu tões: „… seda on väga keeruline teha, et ühe koha peale jäetakse tervik, no natukese suurema sa saad jätta, kahe terviku jagu, aga juba rohkem, siis on raske“ (Mihkel, 62 aastane).

Mihkel on oma talus elanud alates 1968. aastast. Kohe tema maja taga metsa all asub Estonia kaevandus, mis alustas tööd 1970ndatel. Mihkel räägib, et algul ei saanud keegi aru, kuidas see elu mõjutab. Alles siis, kui maa-alune kaevandus hoonete lähedale jõudis, said inimesed aru, mida elu allmaakaevanduse kohal tähendab. Mihkel ütleb, et lubati, et hoonete alla jäetakse läbikaevamata tervikud, kuid tema seda väga ei usu. “ No nad ütlesid, et maja alla jäetakse, kuid ma ei usu hästi, ma ju ise töötasin ka kümme aastat kaevanduses seal maa all, nii et, ma ka siin kaevur olnud ja uuristanud… no ma ju ise olen ka ju uuristanud seda jalgealust…” lausub ta.

Читай дальше...

Ellen on seda meelt, et inimesi tuleks enne ette teavitada nii uuringutest kui ka lõhkamistöödest (Ellen, umbes 65 aastane).

Ellen elab põlevkivikaevandusele väga lähedal. Ilusa korda tehtud maakividest vundamendil seisva hoone ja selle ümbruse alune on maa-aluseid põlevkivi kaevanduskäike täis. Ellen räägib, et umbes kolm aastat tagasi tegi kaevandus käigud ka otse nende maja alla. Praegu peaks maja nurgad toetuma kaevanduskäikude vahel olevatele läbikaevamata tervikutele.

Читай дальше...

Esimeseks kaevandusega seotud hädaks oli puhta kaevuvee asendumine halli sogaga. Pärast lisandusid probleemid maa vajumise, müra ja vibratsiooniga (Kaire, umbes 50 aastane).

Kaire elab Viru kaevanduse mõjualas. Tema maja taga on mets, metsa taga soo ja soo taga Viru kaevanduse keskus. Häda on kaevandus Kaire pere igapäevaellu toonud mitut moodi. Probleeme on olnud veega, müraga, maakasutusega jms. Kaire räägib, et esimene märk kaevanduse negatiivsest mõjust oli see, kui kaevuvesi muutus halliks sogaks. Pärast seda tulid kaevanduse esindajad veeproove võtma ning seejärel hakati Kaire majapidamisse paagiautoga vett vedama.

Читай дальше...

Jaan meenutab, et kui kaevandus veel töötas, sattusid ühe talumehe loomad mitu korda kaevanduskäikudesse jalutama (Jaan, umbes 60aastane).

Jaan on abiks ehitustöödel. Ta ise elab Kohtla Nõmmel ja on seotud kaevandusmuuseumiga. Jaan räägib, et kaevandusmuuseumi olukord on kehv, kuna maa-alused kaevanduskäigud on täitumas veega ning selleks, et muuseumit töökorras hoida, tuleb sealt pidevalt vett välja pumbata. Kas käigud õnnestub avatuna hoida, ei oska ta ennustada.

Читай дальше...